Крест «Распятие. Божия Матерь Оранта (сирийский)»

КС087

Новый товар

Маленький нательный крестик, с подвижным оглавием, выполнен в традиции так называемых «сирийских» энколпионов X–XI вв.

Серебро, позолота, чернение
Размер: 28×15 мм
Вес ~4,0 гр

Подробнее

В наличии

6 300,00 руб

Добавить в избранное

Описание

Серебро, позолота, чернение
Размер: 28×15 мм
Вес ~4,0 гр

Маленький нательный крестик, с подвижным оглавием, выполнен в традиции так называемых «сирийских» энколпионов X–XI вв.

Кресты этого типа, с расширяющимися балками и гравированными образами святых в позе орант, а чаще всего образом Божией Матери Оранты, изготавливались предположительно в сиропалестинском регионе и были широко распространены в Византии, а благодаря паломникам встречались в Европе и Киевской Руси. Наша работа является развитием этой древней традиции.

Форма креста четырехконечная. На углах расширяющихся от центра балок имеются каплевидные отростки, на Руси часто называемые «слезками». Вертикальная балка завершается кругом с крупным отверстием, в котором крепится кольцо для подвешивания. Подобная форма крестов без иконографических изображений была известна на христианском Востоке с V в.

На лицевой стороне нашего креста изображено рельефное Распятие, выполненное в византийском стиле VI–X вв. Фигура распятого Христа прямая, голова, увенчанная крестчатым нимбом, слегка склонена к левому плечу, глаза открыты, руки горизонтально разведены в стороны. О крестной казни говорит только образ Креста за спиной Спасителя и следы от четырех гвоздей на руках и ногах Христа. Господь, победивший смерть, стоит на объемном подножии (в Византии символ величия изображаемого лица) и распростертыми руками как бы призывает всех к себе.

На верхней планке Креста традиционная (до XVII в.) надпись И&С Х&С, утверждающая, что Иисус есть истинный, обетованный в Ветхом Завете Мессия – помазанник Божий. Особенностью нашего Распятия является одеяние Христа. Это не привычная сегодня повязка на чреслах, а колобий – длинная безрукавная туника, украшенная геометрическим орнаментом и двумя клавами – вертикальными золотыми полосами, отличавшими в античное время знатность особы. По словам проф. Н.В. Покровского (1848–1917): «...от VI до X в., в эпоху полного развития византийского искусства, почти на всех византийских Распятиях Христос является в длинном безрукавном колобии». Так как в современных Распятиях Востока и Запада, напротив, абсолютно преобладает образ обнаженного Христа, то для обоснования выбранной нами иконографии необходимо кратко вспомнить историю развития иконографического образа Распятого. На формирование образа влияли две силы. Это историко-археологические сведения о священном событии и учение Церкви о Христе как Бого-Человеке.

Из истории известно, что во времена Христа существовало два обычая при совершении крестной казни. У евреев осужденный мужчина должен быть закрыт спереди, а женщина – спереди и сзади. У римлян осужденный должен быть голым, что не отрицало наличие сублигакулума, или лентия (узкой полотняной полоски ткани, обернутой вокруг бедер, являвшейся предметом нижней одежды в античное время). Первые известные Распятия так и выглядели. Например, на Распятии на дверях церкви святой Сабины в Риме изображен лентий, а на миниатюре сирийского Евангелия Раввулы – колобий.

Известно, что церковное искусство – это, прежде всего, искусство духовного реализма. В нем символы, передающие реализм Божественного Откровения, всегда важнее исторических и археологических деталей. Поэтому в первые века развития христианского искусства, пока была жива память о распятии как позорной казни самых низких людей, возобладало изображение на Кресте Христа-триумфатора. Акцент был сделан на Торжестве Господа, победившего смерть и дарующего спасение всем народам. Крестная казнь показывалась условно через орудия страстей: крест, копие, трость – и с помощью персонажей, окружающих эту сцену. Естественно, что для выражения идеи победы Бога образ обнаженного Христа подходил меньше. К тому же из исторических документов известно, что Распятия с обнаженным Христом смущали благочестивые чувства Христиан того времени.

Еще одним поводом для преобладания изображений, подчеркивающих Божество и Царственность Христа, была возникшая в V в. ересь Нестория, говорившего, что человек Иисус не Бог, а только обитель Божества. Правда, вскоре после церковного осуждения несторианства появилась ересь Евтихия – монофизитство, утверждавшего другую крайность, что Христос обладал одной Божественной природой, которая поглотила всё человеческое. В 451 г. на Халкидонском соборе Церковь отвергла и эту доктрину, провозгласив христологический догмат о таинственном единстве и гармонии двух природ в единой ипостаси Бога Слова. Поэтому на христианском Востоке, чтобы закрепить одержанную над еретиками победу, потребовалась иконография, которая бы в равной степени показывала распятого Христа и как Бога и как Человека, умершего и воскресшего. В полемике с монофизитами, влияние которых было сильнее, чем несториан, образ умершего и обнаженного Христа стал снова востребован.

Конечно, фигура Распятого, несмотря на внешние признаки смерти, продолжала сохранять величие и в большей степени выражала Божественный покой, чем смерть. Античный сублигакулум, в благочестивом стремлении прикрыть наготу Спасителя, к VIII в. был заменен декоративной драпировкой – перезониумом, полностью закрывавшим бедра Распятого, иногда спускаясь ниже колен. В то же время Распятия в колобии преобладали на Христианском Востоке до X в., а на Западе, не знавшем монофизитства, до XIII в. Если мы сравним изображения распятого Христа в колобии Восточной и Западной Церквей, то увидим, что на Востоке художник, изображая Христа-триумфатора, различными способами стремился передать кенозис Бога. Один из них мы использовали в своей работе. Это нарочито детские пропорции фигуры Христа. Тем самым передается человеческая беззащитность и кротость Спасителя. Распятие, как последняя точка земного пути Господа, устанавливает духовную связь с Рождеством – его началом. Эта «вечная детскость Бога» является примером всем людям, ибо «кто не примет Царствия Божия как дитя, тот не войдет в него» (Марк 10.15). В Западной же Церкви до XIII в. усиливается тенденция максимально показать величие и царственность Христа. Фигура Распятого облачалась в колобий с рукавами, ноги были обуты, на голове – царская корона. Восточная иконография умершего Христа осуждалась Римом. Но уже в XIII в. в западных изображениях Распятия появилась диаметрально противоположная тенденция – показать предельное самоуничижение Христа. На протяжении последующих веков происходит все больший отказ от символизма в пользу натурализма и исторической достоверности. Душевная концентрация верующего на страстях Христовых преследовала лишь задачи его морально-нравственного воспитания, вводя в соблазн сравнения своих греховных страданий с безгрешными искупительными страстями Христа. А в своих крайних проявлениях такой подход мог спровоцировать даже душевные заболевания (появление стигматов), почему-то считавшиеся на Западе признаком святости. С XVIII в., по мере развития гуманитарной культуры в России, Распятия, сходные с католическими, стали всё чаще встречаться и на русских крестах, отличаясь лишь количеством гвоздей. Распространению реалистичных в анатомическом и историческом плане Распятий способствовала и активная борьба государственной Церкви со старообрядцами, как носителями старой сакральной культуры, придававшими некоторым символическим деталям Распятия догматическое значение. Сегодня в результате победы «гуманистических ценностей» произошла частичная десакрализация образа и, несмотря на существование в Православной Церкви иконографического канона, на практике многие Распятия снова возвращают нас к периоду несторианской ереси, показывая только страдающую человеческую природу Спасителя.

Поэтому выбранная нами древняя византийская иконография Распятия может быть некоторым противовесом современным прозападным Распятиям, ничего не говорящим о Божественном естестве Спасителя. Своей простотой она заставляет нас сменить рациональное мышление на символическое, что в большей степени помогает нашему соединению со Христом, Богом и Человеком.

На обратной стороне нашего креста изображен гравированный ростовой образ Божией Матери Оранты, выполненный в стилистике сиропалестинских энколпионов. Рядом с образом – традиционные греческие надписи: Панагiа – Всесвятая и м7р f7µ – Матерь Божия. Эти имена утверждают догмат Церкви, возникший в результате несторианских споров о почитании Девы Марии как Богородицы. По словам св. Иоанна Дамаскина: «Это имя показывает всё таинство воплощения...». А в результате и «одну ипостась и два естества Господа нашего Иисуса Христа». Поэтому образ Богородицы с надписанием ее именования очень часто помещался на оборотной стороне нагрудных крестов, выполняя важную догматическую задачу.

Отзывы

Пока нет обзоров.

Написать отзыв

Крест «Распятие. Божия Матерь Оранта (сирийский)»

Крест «Распятие. Божия Матерь Оранта (сирийский)»

Маленький нательный крестик, с подвижным оглавием, выполнен в традиции так называемых «сирийских» энколпионов X–XI вв.

Серебро, позолота, чернение
Размер: 28×15 мм
Вес ~4,0 гр